Вверх страницы

Вниз страницы

Приболотье

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приболотье » Басни-небылицы » Ты ври, да не завирайся! Хотя...


Ты ври, да не завирайся! Хотя...

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

● Ты ври, да не завирайся! Хотя... ●
https://i.gifer.com/MRnP.gif

Время: 1-й день Десятой луны, до Ельма рукой подать
Погода: Мороз крепчает, метель лютует третий день кряду, аж до окон снегу намело. Вечереет
Местность: Торжик, трактир, где хозяйка Незвана
Участники: Еремей, Незвана, да люд (и не только) всякий, кто пожелает у очага согреться
Зачин: за кружкой отвара ягодного, с настойкой размешанного, почему и не поделиться историями, что в жизни приключились? Правда всё то, чистая правда! Ну, почти.

Отредактировано Еремей (24 мая, 2020г. 20:21:10)

+1

2

Подзадержался Еремей в родном краю, не так ему гостёвье своё виделось. Ну, да, оно завсегда так бывает. В думах одно рисуется, а как до дела дойдёт, то иначе выходит. На то она и жизнь.
Горевать нечего, главное, живы, здоровы все, и то ладно.
А то ведь, то с эльфийкой хуторским странностям помогать взялись, то Мирослава простыла, да и Тимку, племаша, братца своего двоюродного, заразила, али он её, али вместе под ливнем ледяным прыгали, не важно. Кашляли вот только, тревожился Ерёма, как тут уедешь? В крепость отписал, дело ясное, что службу оставить придётся, то не беда. Рвалось сердце в оставленное гнездо, за сына меньшого болело. Но, спасибо тёще, весточку передала, что в здравии все, подрастает мальчишка, боек и весел.
Чего ещё надобно, до наук далеко пока.
Вот и мотался Еремей в Торжик, то купить чего, то вести передать-получить, то так, к дядьке, в гости, да в работе какой помочь. Думать надобно было, к чему себя приспособить, как семью содержать, дом строить. Хорошо, пока у сестры задержался, родная кровь, да и ладили они сызмальства.
А всё одно свой угол лучше, но  о том пока только думы думать, с весны дела затевать.

Зима на порог – забот полон рот.

Вроде ни пахать, ни сеять, а то одно, то другое. Там забор поправить, что ветром повалило, тут вот, шерсти прикупить Елань просила, надумала ребятне варежки новые вязать. Предлагал Ерёма купить, как в Торжике будет, но сестра только рукой махнула, не мешай мол. Не такие, покупные то. Она и узор вплетёт, с оберегом, и нить прокрутит, чтоб и грели, и не потерялись, и от сглаза сберегли. Что уже тут спорить, держал в уме, среди прочего, чего приобрести надо будет, и шерсть крашеную.
Вот только не гадал, что метель в пути застанет.
Ох, и выло, ох, и швыряло снегом-то! Какие уж там дороги, тут руки не видать, ежели вытянуть перед носом. Но, дома сидеть у дядьки долго не можется.
Опять же, соседка забежала, сказывала, что таки добрался до Торжика обоз, али не обоз, а просто ездоки, в трактире отогреваются. Подхватился Ерёма, да и поспешил, пока совсем ночь дворы не окутала.
Вестей-то охота.
— Здравия вам, добрые люди, — отряхивался в сенях от снега, рукавицами по воротнику бил, шапку стгяивал, пока глаза к свету привыкали. – Ох, и метёт.
Не выдумала соседка, точно, грелись у очага гости нездешние, а хозяйка посматривала, как помощница на стол накрывает.
— Здавия тебе доброго, хозяйка, — зашёл, руки потирая. Вот же, вроде и в рукавицах, а мороз за пальцы пощипал. – Каша-то осталась? И к каше бы чего, согреться?
Усмехнулся в бороду. Понятное дело, что в основном об том, чем согреться речь, ну да, оно и без того понятно.

Отредактировано Еремей (24 мая, 2020г. 20:29:34)

+3

3

— Как не быть каше! — улыбнулась Незвана новому гостю. — Пшенная есть, репяная есть — выбирай! А коль захочешь, так еще и гусятинки тушеной в миску добавлю... Весёна, забери у гостя доху, повесь в сенях!.. А ты садись. Сейчас и чарку налью для сугреву. Озяб, небось? Метель так и крутит!
     — Да! — послышался голос от слюдяного оконца. — Так и крутит. К утру нас по крышу заметет!
     Незвана поморщилась. Не нравился ей этот гость. Назвал себя Негодой. Говорит — мол, приказчик, послан богатым купцом по торговым делам. Товаров с собой не везет... да что Незване за дело до его товаров! Но вот не нравится его длинное бледное лицо, тусклые глаза, длинные пальцы, которые он все время потирает. И голос какой-то злорадный.
     — В наших краях, — продолжил Негода, — говаривают, что такая метель поднимется, когда кто-то повесится или другой дурной смертью помрет...
     Вот! Снова у него такой голос, будто радуется чужой беде...
     — Не знаю, где такие ваши края, — отрезала Незвана, — а в наших краях говорят, что это снежные девы пляшут да веселятся... Так давайте и мы скучать не будем. Кто хочет, может спать идти, а остальные... Дед Славко, ты где? И где твоя балалайка?
     — Тут мы, касатушка, с балалаечкой моей! — отозвался дед Славко, старый скоморох, что отстал от своей ватаги и попросился пожить у Незваны — мол, за еду и ночлег будет гостей потешать.
     Старик присел на край скамьи — и струны рассыпались таким звонким переборцем, что полумрак словно вздрогнул и попятился в темные углы.
     Гости заулыбались, разом забыв неприятные речи чужака. Начали поводить плечами в такт плясовой мелодии, а молодой парень схватил две ложки, лежащие на столе, и принялся ими пощелкивать, подыгрывая балалайке.
     А Незвана вдруг, удивив сама себя, голосисто завела развеселую небывальщину:

Как во нашей во деревне случилося,
Что корова поросенком отелилася.
Поросеночек-то на ноги встал
Да на все село по-конски заржал.
Тут-то куры, что совы, заухали,
Тут-то гуси, что свиньи, захрюкали.
А Любавушка, Нежданова жена,
Говорит: "Я нынче вроде не пьяна,
А взлетел ко мне наш кочет на окно,
Говорит: пойдем, Любавушка, со мной!
Я-де, кочет, во боярских сапогах,
У меня-де златы шпоры на пятах,
Уж как я тебя, Любаву, улещу,
Уж как я тебя крылом защекочу..."

Отредактировано Незвана (26 мая, 2020г. 16:41:50)

+3

4

Вернуться домой до Ельна хочется, наверное, каждому, кого большую часть времени проводит в разъездах. Даже самые прижимистые торгаши с неохотой, но сбавляют цены на свои товары — лишь бы поскорее закончить дела и отправиться восвояси.
Пожалуй, Яр, как никто другой, хотел попасть в Зеленый Мыс до праздника. Потому что аккурат на него приходился день его рождения. Маленький теплый личный праздник, по какому-то капризу судьбы совпавший с общим большим и не очень-то добрым. Нравилось Яру просыпаться в этот день в своем доме, позволять себе чуть подольше просто так полежать в постели. Не думать ни о чем, просто так глядеть в потолок, улыбаться каким-то мимолетным детским воспоминанием, связанным с этим самым местом, где он родился и какое-то время рос. Уже даже только ради этого стоило оказаться в родных краях вовремя. Хотя бы за пару дней до Ельна.
Обоз, который в это раз Ярун сотоварищи охранял на пути в Торжик, состял из местных купцов. В сторону Зеленого Мыса в ближайшее время ехать никто не собирался, и Яр решил отправиться в в путь в одиночку. Он еще собирался навестить родителей и сестер-братьев  в Подгрушье, задержаться там на пару-0тройку дней. Потому-то и не стал вместе с другими охранниками ждать, когда кто-то соберется под охраной в нужную им сторону ехать. Получил от старшего караванщика полный денежный расчет, зашел в пару  лавок за гостинцами для родни. А пока он там выбирал да присматривался,  на улице метель разыгралась не на шутку. Яр надеялся, что к она вскоре прекратится, но ведь нет. Как это часто бывало с приближением Ельна, ни прекращаться совсем, ни даже просто немного утихать она не собиралась. Мела-заметала, не давай толком ни пройти, ни проехать. Не стоило  с ней спорить и отправляться в путь в такую заметь. Стоило заночевать в Торжике, переждать снежное безобразие. Ну, а где лучше всего  это было сделать? Там, где теплее, сытнее... и компания приятнее. То есть у Незваны на постоялом дворе, конечно же. Давняя добрая знакомая всегда приветливо встречала Яруна. А ему было в удовольствие разговаривать с ней обо всем на свете, нравился и ее острый язычок, и такой же острый ум. К тому же он чувствовал себя обязанным ей за помощь с Домовым. Если бы не она, встречал бы его в Зеленом Мысе холодная изба, и пахло бы в нем не свежим хлебом, а пылью и сыростью. Поэтому, направился Яр к знакомому дому, и вскоре уже перешагнул его порог. Отряхивал снег, по сторонам оглядывался.
— Здравы будьте, люди добрые, — громко поздоровался он с Незваниными постояльцами.
— Здравствуй, хозяйка. Ужином накормишь?
И добавил уже чуть тише:
— Гостинец у меня для тебя и для Весёны есть.
Яр заранее отсыпал в кисет купленных в лавке душистых трав, будто бы от самих эльфов привезенных. Для матери покупал, выбирал, чтобы действительно ароматные были. Чтобы когда их крутым  кипятком заварят, пахли летом и дальними странами. А Весёнке петушка на палочке купил. Таких Яр всегда сестрам покупали, когда они маленькими были. Весёна хоть, вроде, и большая уже, но наверняка сладкому гостинцу обрадуется.

Отредактировано Яр (30 мая, 2020г. 22:16:00)

+3

5

Не  особо жаловал Дивей людские сборища шумные, да тесные. Делать, однако, нечего — застрял он в Торжке. Ни лапами не убежишь, ни с телегой с места не сдвинешься — Семицветка, кобыла, что одолжил у мельника, в эдакую погоду с места не сдвинется. Понимал её Дивей, но всё одно понукал, поторапливал, когда сюда, на торг, добирались. А всё стрела, будь она неладна, что под лопатку вошла крепко. Саму сталь калёную наконечника бабка Сковья-то вытянула, да только гниль какая, что ли, в рану попала, заживало плохо.
Да не заживала она, рана то, почти, чего уж там.
Затягивалась тусклой пелевой, так бабка говорила, а чуть повернёшь плечом, начинала сочиться — то сукровицей, а там и кровью сызнова. Намаялся Дивей, пришлось за травами редкими в город выбираться.
Бабка-то, пусть травницей и не слыла, но кое чего разумела — не было у неё, чего надобно. Силы не те, глаза тоже, не собирала она трав почти, так, что в огород ветром занесло, само выросло, разве что сорвать могла, просушить.
А ходить по подлеску, да по лугу уже мочи не было, на печи бы греться.
Дивей был не против — когда по лесу в шкуре серой не носился, печь топил исправно, пусть старая дремлет. Спасла его вот в такую же метель, прошлой зимой, а то б замёрз.
Она его спасла, а он её, получилось.
Потому как от лихорадки с кашлем вся семья у бабки Сковьи полегла. Вернее то, что от семьи осталось — сын ранее погиб, на болоте сгинул, вроде. А тут невестка с внуком преставились. Сама бабка тоже думала того, заснула и уж глаз не открывала, но Дивей растолкал, расспросил, чего приключилось на хуторе-то.

Тела после, уж как оттепель пришла, похоронил, как смог. А бабку отваром выхаживал, в благодарность, что в эдакую стужу приют в её доме отыскал.
Так и жили, пока не подстрелил Дивея в полнолуние пришлый охотник. Чужак — свои то давно не целились даже, заприметили по следам, кто по соседству поселился. Он им дорогу уступал, не трогали пока. И стрела, что б чужаку пусто было, с отравой у пришлого припасена была, прям как знал, на кого охоту ведёт.
[indent] Теперь вот сиди, жди, покуда распогодится, — сжимал ладонями кружку с отваром ягодным Дивей. Грел пальцы, вдыхал тёплый дух довольно, щурился.
Усмехнулся, когда дед Славко музыку завёл, а хозяйка запела даже. Хорошо пела, задорно. Прям, хоть подвывай, подпевай, в смысле. Вона, уж гости ногами топают.
А что, можно и тут, у огня пересидеть ночь, а там видно будет, поутру-то. 
[indent] Монета за еду заплачена, за порог не гонят, — зыркнул потиху по сторонам оборотень. Жаль только, что людей столько внутри набилось, аж в носу свербит от духа их. Ну, да ладно.

[nick]Дивей[/nick][status]ночью все волки... сыты[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/73/28/22/992929.jpg[/icon][desc]<div class="lz"><a href="Дивей">Странник, 27</a><p>пришлый</p><b>оборотень</b>, это как посмотреть ещё, кто охотник, а кто добыча</div> [/desc]

Отредактировано Еремей (31 мая, 2020г. 00:40:24)

+3

6

Незвана сновала вокруг стола, расставляя миски с кашей тем, кто попросил еду, и подливая вино в опустевшие чарки. Уши у нее горели от смущения. Распелась, как девка на посиделках! Степенная баба, хозяйка постоялого двора, а небывальщины голосит!..
     Возле Яра задержалась, поставила перед ним полную миску пшенной каши с мясной подливой, спросила тихо:
     — Как там твой домовой? Прижился ли?
     Ответить Яр не успел: от окна подал голос Негода:
     — Домовой? Ты там, хозяйка, про домового речь завела?
     Незвана не собиралась рассказывать неприятному гостю о том, как по ее совету Ярун в свое время сманил домового-погорельца из Торжика к себе в деревню. Поэтому лишь кивнула Негоде: да, мол, помянули в разговоре домового...
     — Домашняя несветь — народец вредный, — заявил Негода так громко, что все к нему обернулись. — Всё-то им угождать надо, всё-то ублажать... Ежели, скажем, домовой мастью рыжий, так и скотину ему подавай только рыжую. А ежели черный, то черную скотину, не то изведет ее. И блюдце с молоком на ночь ставить не забывай, не то примется пакостить хозяйке, стряпню портить. Кикимора — не болотная, а домовая — у девок ночью пряжу путает. А хуже всех банник. Если ему не оставлять в ушате воду и обмылок, так он рассердится, хозяина варом ошпарит, а то и угару в баню напустит, тем угаром человека задушит насмерть...
     Незвана поморщилась. Вроде и правду говорил неприятный гость, домашняя несветь и впрямь любит покапризничать... а только противно было слушать Негоду. Он словно злорадствовал, а слово "насмерть" промолвил — словно леденцом причмокнул!
     — Банник не всегда злобный, — возразила она. Главное — к нему с уважением...  Вот был у меня один гость, назвался Томилой. И рассказал он про случай, который с ним самим стрясся...
     Теперь все взгляды были устремлены уже на Незвану. Хозяйка поняла: придется рассказывать...

     — Шел как-то Томила по своим делам из Старой Пади в город Бубенец. Да по пути в одной деревне ему сказали, что может он спрямить путь, если пойдет через лес по заброшенной дороге. Он возьми да и сверни на ту дорогу, а там и не дорога-то, а тропа полузаросшая, да и та вскоре из-под ног пропала. Попробовал Томила вернуться на проезжий тракт, да, видно, леший решил над ним позабавиться, поводить его по лесу. А может, и без лешего, своей дуростью он обошелся — а только заблудился. До сумерек бродил буераками да частым ельником, а к темноте вышел он к лесному озерцу. А на берегу стоит дом, при доме — сарай да баня. Обрадовался Томила, да быстро понял, что радоваться тут нечему. Заброшенный двор-то, давно тут люди не живут. А уже темнеет, волки воют в лесу, тучи сошлись над деревьями — быть дождю! Решил Томила здесь ночь переждать. Да вот беда: в доме крыша провалилась, у сарая одна стена повалена. А вот баня — та цела. Там и решил Томила ночь провести. Хоть и знал, что баня — место нечистое, а уж от брошенной бани и вовсе добра не жди.
     Взялся Томила за дверь — а та мхом покрылась, в землю вросла. Но Томила ее кое-как отворил. Вошел в темноту, шапку снял, поклонился и сказал:
     — Банник-батюшка, хозяин здешний, дозволь мне, человеку прохожему, под твоей крышей переночевать!
     Никто ему, понятное дело, не ответил. Закрыл Томила за собой дверь, в темноте осторожно по баньке прошел, на полок взобрался и растянулся там.
     Лежит мужик, не спится ему. Слушает, как по крыше дождь хлещет, как мокрые ветви под ветром шумят.
     И вдруг различает он шаги под маленьким оконцем. Да шаги разные. То вроде бы "топ-топ", а то "хлюп-хлюп". Словно двое вокруг бани бродят...
     А потом шаги стихли — и голос такой страшный послышался, вроде как зверь рычит:
     — Эй, банник-хозяин, выходи на порог, выдавай мне своего гостя.
     А рычащему голосу другой отвечает, вроде как хлюпает да причмокивает:
     — Выходи, банник, да гостя выдавай! Только не ему, а мне! Не дело тебе с озером ссориться!
     — А с лесом тебе и вовсе не с руки ссориться! — возражает первый голос. — Отворяй дверь, выводи гостя!
     Обмер Томила от страха. Но слышит — отвечает недобрым гостям третий голос. Человеческий вроде. Старческий, надтреснутый, злой:
     — Не отворю я вам дверь, не выдам вам гостя. Он ко мне на ночлег чин чином попросился. Да и давно я людей не видал. Так что ты, мешок с тиной, ползи к себе в озеро. А ты, морда в репьях, в лес проваливай. Не вы баню строили, не вы над нею крышу крыли, не вы печь складывали. За моим порогом вашей власти нет.
     — Власти нет? — рычит грозный голос. — А ежели я сейчас твою баньку по бревнышку раскатаю?
     А хлюпающий голос подхватил:
     — А ежели я берег подмою да баню в озеро уроню?
     Настала тишина. Томила в комок сжался, дышать боится.
     А старческий голос вдруг сказал мирно:
     — Ни к чему добрым соседям ссориться. Можно гостя и выдать, да кому из вас? Чтоб урону моей чести-гордости не было, отдам путника тому из вас, кто сильнее. Да только как знать, кто сильнее-то? Вы ж на моей памяти ни разу не дрались...
     И только прозвучали эти слова — с неба гром ударил, молния сверкнула — через оконце баню осветила. А сразу за тем громовым ударом за окном пошел шум да треск. Понял Томила что началась там драка, да такая свирепая, что кусты ломаются, деревья трещат. И такой ужас нашел на Томилу, что он словно в яму провалился — не видит ничего и не слышит.
     Когда очнулся, в оконце уже рассветные лучи закрались. А знакомый старческий голос за оконцем кому-то выговаривал:
     — Дурни вы, дурни бестолковые! До чего друг дружку-то отделали! Сколько силушек потратили!  Да я же любого из вас теперь могу за шкирку взять да пополам порвать! Да и утро настало, а солнце вас не любит. Уходите-ка к себе да не ссорьтесь больше со мною!
     И тишина настала.
     Ждал-ждал Томила, прислушивался, но ведь до старости на полке не просидишь! Тихонько слез, высунул нос за дверь. Никого не увидел — только дерн вокруг взрыт да кусты переломаны, словно там бешеное стадо промчалось.
     Обернулся Томила, в баню земной поклон отвесил:
     — Спасибо тебе, банник-батюшка, век твою доброту помнить буду!
     А потом побрел от озера куда глаза глядят. Повезло ему. К полудню услыхал стук топоров, выбрел к просеке. Лесорубы ему дорогу указали. Вернулся живым и целым в свою деревню, а про то, что с ним стряслась, с тех пор добрым людям рассказывает. И клянется очагом своего дома, что не врет.

Отредактировано Незвана (1 июня, 2020г. 01:28:18)

+4

7

От миски с кашей такой аппетитный дух шел! Яр сглотнул, замешкался — не ответил сразу на вопрос Незваны о домовом. А потом уже не до разговора стало. Незвана принялась рассказывать, да так складно, что Яр заслушался. Аж есть перестал. Так и сидел, опустив ложку в миску, пока хозяйка не закончила говорить. Как замолчала Незвана — Яр заговорил.
— Банник человеку вредить не станет, если тот к нему с почтением подойдет. В тех краях, где я вырос, говорят, что у него да у бабы его, у Обдерихи, детки бывают. Зовут их анчутками банными. Сам-то я их не видел, но слышал, что с виду они не страшные вовсе, а забавные. Маленькие, черненькие, ступни без пяток. Тела мохнатые, головы лысые, что то колено. Родители их, вроде, в строгости держат, но как только отвернутся, тут детки проказничать принимаются. Вреда особого не причиняют, но злят добрых людей своими выходками. Старший брат мой как-то в баньке помыться- попариться собрался. Веник в горячей воде замочил, чтобы распарить получше. Раздеваться только начал — услышал, будто хихикает кто-то. Огляделся по сторонам — никого. Только веник иначе из шайки торчит. Брат к нему, глядь, а в шайке лед сплошной. Был кипяток — и нету. Веник в лед вмерз — не вытащишь. А за спиной топот, шепот да хихиканье. Мыться брат в тот раз передумал. Вернулся домой, на следующий день снова в баню собрался. Только свернул к берегу речки, где банька стояла, глянул на нее — дымок над крышей поднимается. Банник протопил ее заранее, веничек распарил как надо. Мойся в удовольствие, мил-человек, да обиду на глупых анчуток не держи.
Яр помолчал, поглядывая на слушателей. Верят или нет? Так сразу не поймешь.
— Брат мой пошутить да выдумать чего мастак, конечно. Вот даже не знаю, было ли это на самом деле или он придумал для потехи. Но слышал однажды от человека серьезного, что дочка его с двумя подружками как-то в баньку отправилась. И видать, понравились девки анчуткам. Так, что они их не захотели отпускать из бани. Пока девки парились, они их одежки к лавкам приклеили чем-то. Намешали, наверное, какое-то зелье бесовское, девчачьи рубахи  да сарафаны намертво к дереву прихватились. Хоть зубами грызи — не оторвешь. Девки злятся, плачут, ничего поделать не могут. А анчутки рады -радешеньки, скачут перед ними, не прячутся, кривляются, хохочут. Пришлось одной из девчонок голышом домой бежать, самой одеться да подружкам одежки принести. Как думаете, мог серьезный человек сочинить такую историю шутки ради? Или вправду это с его дочкой приключилось?
О том, как у него домовой появился, Яр всем рассказывать не стал. Это потом, когда будет Незване гостинцы отдавать, ей одной расскажет, как поладил он с Дедушкой — с Радимом Силычем. Привет от него передаст. За то, что надоумила Незвана, как бесприютному сироте помочь.

Отредактировано Яр (14 июня, 2020г. 02:53:45)

+2

8

Гости даже про еду забыли — так любопытственно было Яра послушать. Только Негода хмурил костлявое щучье лицо, покусывал бледные губы. Видать, прикидывал, какую бы гадость сказать. И сказал-таки, когда Яр закончил свою историю:
     — Твой знакомый-то, может, человек и серьезный. А вот дочка его, я думаю, врет. Небось побились девки на спор. И уговор был: которая девка тот спор проиграет, той от бани до дому голышом бежать. А байку про анчуток выдумала, когда ее домашние голую заметили. Девки — они на всякое вранье мастерицы...
     Незване все меньше и меньше нравился вредный гость. Но ответить она ему ничего не успела. По трапезной разнесся звонкий голосок:
     — Ой, правда! Девки такие хитрые бывают! Вот моя бабушка сказывала смешное...
     Юная работница Весёна так сияла от удовольствия, так хотелось ей поведать услышанную от покойной бабки бывальщину, что хозяйка не отругала ее за то, что лезет в беседу взрослых. Кивнула снисходительно:
     — Начала — так сказывай...

     — В том селе, откуда бабушка была замуж взята, жили три парня — Нерад, Неждан да Некрас. И дернула их нелегкая втроем влюбиться в одну девку. Девка была собой хороша, а душой словно ржа — так и точила, так и поедом ела. Перессорила парней! Одному улыбнется. другому мигнет, третьему кивнет, а потом смотрит, как бедолаги друг друга тузят.
     А потом и это ей надоело. Решила злая девка от всех троих парней разом отделаться.
     Как пошел Нерад в лес за хворостом — подкараулила его девка за околицей и говорит:
     — Ты, Нерад, мне по сердцу. А только я себе зарок положила: лишь за того пойду, кто смелость свою докажет.
     Нерад плечи расправил:
     — Да когда я трусом-то был?
     — А докажи! Слыхал небось: за дальней излучиной, у черного бочага по ночам нечисть гуляет? Проведи там ночь — поверю, что храбрец!
     Приуныл Нерад, а девка говорит:
     — Не хочу твоей смерти. Дам совет. Ты туда вечером на лодке плыви. Лодку на берег вытяни, переверни да под нее спрячься. Там тебя нечисть не найдет, отлежишься до утра.
     Сказала — и к реке побежала. Подкараулила Неждана, когда тот по воду пошел, и говорит:
     — Ты, Неждан, мне по сердцу. А только я себе зарок положила: лишь за того пойду, кто смелость свою докажет.
     Неждан плечи расправил:
     — Али меня кто трусом смеет звать?
     — А докажи! Слыхал небось: за дальней излучиной, у черного бочага по ночам нечисть гуляет? Проведи там ночь — поверю, что храбрец!
     Приуныл Неждан, а девка говорит:
     — Не хочу твоей смерти. Дам совет. Хоть и лето сейчас, а надень шубу наизнанку да меховую шапку навыворот. Лицо сажей намажь, пусть нечисть тебя за своего примет. Возьми с собой две палки потолще. Там на берегу старая лодка лежит. Ты, как стемнеет, возле той лодки садись да погромче палками по днищу лупи. От такого стука вся нечисть разбежится.
     Сказала да назад в село побежала. Видит — Некрас дрова рубит. Подошла к нему и говорит:
     — Ты, Некрас, мне по сердцу. А только я себе зарок положила: лишь за того пойду, кто смелость свою докажет.
     Некрас плечи расправил:
     — Да нешто ты видела, чтоб я трусил?
     — А докажи! Слыхал небось: за дальней излучиной, у черного бочага по ночам нечисть гуляет? Проведи там ночь — поверю, что храбрец!
     Приуныл Некрас, а девка говорит:
     — Не хочу твоей смерти. Дам совет. Нечисть железа боится. Возьми с собой два котелка железных. Едва мрак ляжет, на берегу стук да гам начнется. Вот тут и ты на сплошай. Беги вдоль реки да стучи в котелки. Да погромче вой по-волчьи. От такого шума к тебе нечисть не подступится.
     Сказала — да и убежала. Ну, девка! Такую любить — что на бороне спать!
     Еще засветло приплыл на уговорное место Нерад. Вытянул на берег лодку, перевернул, под нее забрался. С темнотой пришел Неждан в шубе вывороченной — и давай по лодке палками лупить! Обмер Нерад под лодкой от страха — то ли лежать, то ли прочь бежать? Терпел до той поры, пока не побежал по берегу Некрас, завывая дурным голосом и колотя котелком об котелок. От такого ужаса не выдержал Нерад, перевернул лодку, заорал и прочь побежал. Неждан от такого еще хуже перетрусил — тоже заорал и в другую сторону помчался. Некрас, завидя это, бросил котелки, в речку прыгнул и уплыл от того берега!
     Утром повстречались все трое. Говорят друг другу:
     — Эх, натерпелся я этой ночью страху!..
     — Да что с тобой случиться могло? Вот со мной что стряслось!..
     Стали друг другу рассказывать про вчерашнее — да и поняли, что девка их провела!
     Решили никому в селе про свой позор не говорить. Да поздно было: девка уже обо всем разболтала. Принялись стар и млад над парнями потешаться.
     И решили Нерад, Неждан и Некрас от стыда уйти из села.
     Вот какие девки бывают-то!

Отредактировано Незвана (21 июня, 2020г. 17:47:40)

+2

9

[indent] — А девка-то? Девка как? — мышкой сидела у стенки Яська, да не утерпела: голосок подала, про себя думая, что девица, троих вокруг пальца обводя, простой быть не может.

[indent] А, покамест, хмурясь, рассказчица вспоминала, девчонка молодая всем, кто приметил, кивнула, ладошку к груди прижав.
[indent] — Здравости, добры люди. Никак умолчать не могла, быль такую сказываете, что сон подкрался и ноги к земле прижали, не поворотиться, не уйти. Как в гнездо баюнов попала.

— Кого? — От другого стола переспросил, а Яся улыбнулась скоренько про себя.
— Баюны — котяры говорливые, да не простые, а зачарованные. Кто, кроме говорливых и урчащих котов, с неба Беркан сманить может, дорогу Алани открывая?
— Ишь чего! Неправда!
— Как неправда, если вечереет, а в сон клонить даже люд да скот начинает! Баюны там, за пологим холмом неба сидят в ложбине, в гнезде из туч, урчат, солнце спать зовут, сказки сказывая.
— Не слышал я никакого мырчания. Вот никогда не слышал.

Но Яся не сдавалась, обвела всех взглядом очей желтавых, гордо зыркнула:
— А скажи, сны тебе не снятся, добрый молодец? Да такие, что в жизнь не видывал. Вот! Баюны рекут голосами колдовскими. Рекут на весь свет, а Алань им подпевает. Потому на неё и  зреть нельзя. Наяву видеть будешь марево того, что вечные коты говорят.

Получилось зловеще, внучка ведь спохватилась и очи долу опустила, умолкнув.

+2


Вы здесь » Приболотье » Басни-небылицы » Ты ври, да не завирайся! Хотя...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC