Вверх страницы

Вниз страницы

Приболотье

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приболотье » Явь » ● Подковой на удачу ● 5/8


● Подковой на удачу ● 5/8

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

● Подковой на удачу ●

— Вы негодяй!
— Да. А кто нынче хорош? Вот я например, вижу: летит бабочка, головка крошечная, безмозглая, крылышками бяк-бяк, бяк-бяк-бяк… ну дура-дурой! Воробушек тоже не лучше. Береза — тупица, дуб — осёл, речка — кретинка, облака — идиоты. Лошади — предатели. Люди — мошенники. Весь мир таков, что стесняться некого!

Время: пятый день Восьмой луны, от утра и далее
Погода: ну совсем предзимняя мряка и распутица
Местность: околица Торжика
Участники: Сонакай, Ниэмиинн
Зачин: сказ о том, как нехорошо лошадей красть

Отредактировано Ниэмиинн (17 марта, 2020г. 21:54:05)

+2

2

На гулянку собирался,
Батька сунул пятачок.
Мамка на ухо шепнула:
«Не напейся, дурачок!»
Я отчаянным родился
И ничем не дорожу.
Если голову отрубят –
Я полено привяжу.


[indent] Единственное наставление, которое он когда-то получил от своего Баро: за любого коня, хоть и беда у него с копытами, хоть с норовом, хоть кража и пошла не по плану, но все равно нужно оставлять злато. С этим была беда-бедовая: какой дракон в твердом уме и здравой памяти будет оставлять злато в стойле? Да и где сыскать такого жеребца, за которого захочется отдать все злато, да серебро свой пещеры?
Впервые пришлось расстаться с чудным заморским перстнем, чтобы ублажить хозяина жеребца. Все причитания, отблески кроваво-красного рубина, что рябина-ягода на снегу, все мольбы разбивались о глухую стенку спокойного цыганского барона. Во второй раз с него стянули ларь с монетами, казалось, даже чеканные государи ухмылялись похлеще того же самого барона. В третий раз он просто не пошел подмогать своим, за что, конечно, же получил. Но, согласитесь, своя рубаха к телу ближе, считай, свой сундук с приятным поблёскиваем ближе, чем какой-то там конь. Да и не любила его животина, будто чуяла, что не человек рядом глазами сверкает.
В этот раз все было проще: кто-то сильно проигрался в любимую игру барона, да и табору нужно было подмочь. Впрочем, все это крылось тем, что Баро наконец-то намекнул, что, если кто-то да и постарается побыстрее, может и снимется табор. Хотя… Сонакай сплевывает на землю. Ничего подобного: Баро мягко стелет, да жестко спать.
В этот раз на откуп местному населению ушла цепочка, на которой звенья причудливо соединялись, будто руки влюбленных, когда они уже проследовали на сеновал: каждое звено плавно переходило в другое, лукаво поблескивая в свете огня, тая в себе совершенство. В груди закипала бессильная злость, но против табора не попрешь. Проще сыскать своих братьев и сестер, жалуясь на свою горькую судьбинушку, нежели разжалобишь Баро. В драконью душу стали закрадываться сомнения, что ушлый барон явно знал, что в кибитке есть ларь с драгоценностями, поэтому и тянул из Сонокая златые жилы цепочек, да каменья.
Погода как назло была явно на стороне местных жителей: туман – глаз выколи. Что в человеческой ипостаси, что в драконьей можно было перебудить всю округу лишь одним неосторожным движением. Хоть и вился он около конюшни, что бы конь смог привыкнуть к чужому голосу и запаху, хоть и изучал местность, да зрение все равно могло подвести, да и кто мог с уверенностью сказать, что при виде Сонакая конь не взбрыкнет. Его ж кобыла делала это часто и с неким удовольствием. Явно чуяла, милая, что с ее владельцем что-то неладное.
Сонакай ловко запихивает яблоко жеребцу в зубы, не давая издать ни звука. Не хватало еще, что бы они переполошили всю округу. С такими воришками дело просто – кол на потеху всему селению или с помощью того же жеребца, да еще двойки-тройки таких же и на все четыре стороны в прямом смысле этого слова. Глупая смерть для глупого дракона.
— Тссс, — он поскорее завязывает своей жертве глаза с огромными ресницами, пусть лучше животина не видит своего похитителя, да обматывает морду той же тряпкой: ничего, дожует свое яблоко потом. Если выберутся отсюда со всеми конечностями, Сонакай еще корзину принесет с чужого поля.
Ех, — первое копыто ловко оборачивается с помощью тряпки. Хотя, с такой погодой, да грязью вокруг, да учитывая, что избушка стоит далеко от большого поселения, никто ничего не увидит и не услышит вовсе. Это чувство греет его, будто только что добрый огонь чешую лизнул.
Дуй, — ранее стреноженное животное начинается волноваться, поэтому ему следует ускориться. – Трин, — задние ноги он «обезвредил», поэтому переходит к переднему копыту.
Штар, — работа спорится гладко, будто на базаре кого-то в карты обставил. Еще бы по крупу съездить рукой в порыве любви к работе, да можно получить либо тем же копытом, либо конь попытается заржать.
Со штар, — будто отчитываясь перед заказчиком, произносит Сонакай. – Ты все же красивый, — дракон переходит на всеобщий, пытаясь очаровать свой «товар». Рука нежно вплетается в гриву, пытаясь успокоить. – Продам тебя за большое количество злата в добрые руки. Пахать не будешь, бить тебя не будут, заживешь, — дело за малым: отдать то, чем дорожишь. Еще не ясно: будет ли убиваться мужик за коня, а вот драконье сердце уже начало печальную мелодию по цепочке.


[indent] Торговую дорогу он избегает, ведет коня под импровизированную узду по лесам, пытаясь сокрыть себя и товар от чужих глаз. Путь до единственного крупного города Торжика неблизкий, да такой, что еще чуть дальше и коню копыта оббить можно, поэтому идут они аккуратно, избирая звериные тропки. Да и чего боятся, если по лесам, да по полям тащится дракон, который уже вволю надышался воздухом, до печенок наелся опостылевшими яблоками, да и пора уже погреться около костра, а не нырять под каждую ветку. И правда, что историки край тот сторон обходят… Нечего тут делать, не звучат приятные песни, разве только на ярмарку одним глазком поглядеть, да обратно в табор, подгонять Баро к сборам.
— Знаешь, — людская форма слабее, чем драконья, поэтому его частенько подводят руки, которые устали тянуть жеребца с норовом, — в тяжелые времена ты бы пошел на колбасу. Я уже не уверен, сдался ли ты такой кому-нибудь, — уже давно повязка снята с глаз коня, да и с морды, чтобы лучше хрумкать ненавистные яблоки. – Сейчас мы войдем на местную ярмарку, будь добр, веди себя как порядочный конь, — и будь неладна натура Сонакая, который решил не вовремя «зыркнуть» узким драконьим зрачком на коня.
– Тише, тише, тише, — хвала всем богам, что жеребец взбрыкнул в безлюдном месте. Сонакай ловко зажимает морду коню, что бы тот не успел неистово заржать. Дракон прижимается своим лбом ко лбу коня, пригибая того ближе к земле. – Ни звука. Ясно тебе?

+1

3

―Я, правда, не видел ни одного цыгана в жизни, но помню, как сейчас помню, проходили в школе, что это страшные люди.
(с) кф, Убить дракона

[indent] Опять зима подкрадывалась к застрявшей в человеческом поселении Ниэмиинн. Опять было не найти смелого проводника, чтобы отправиться дальше. И, казалось бы, вот же — совсем недалеко осталось до Курганья, но север и судачащие местные о том, что скоро за перевалами ляжет снег, выхолаживали все надежды и злили эльфийку. Разве можно опять и снова остаться на зимовку?!
[indent] Можно и, кажется, придется.
[indent] Потеряв провожатых и упрямого эльфа, с которым, кажется, сама судьба, смеясь, должна была связать, Ниэ чувствовала себя неуютно: она уже привыкла к компании — с весны до осени они шли вместе, но вот уже осень поворачивала к зиме и целую луну светлая эльфийка сидела в Торжике, дожидаясь вестей... а вести всё не шли.
[indent] Что-то случилось, скорее всего. Вот только смелости коснуться темных граней собственного дара и попробовать позвать как мёртвых тех, кого ожидала, Ниэ не решалась. У тёмного дара тёмное послевкусие и горечь алкания его. И приходилось смиряться. Занимать свои долгие дни и ночи какими-то делами.
[indent] О Великой Войне здесь люди знали. Помнили смутно — побасенками, легендами, сказаниями и песнями. Но это было больше, чем память тех, кто жил в Гид-да-Инне. Здесь, почти рядом, короткоживущие могли поведать больше. тем Ниэ и утешалась — пергамент с записями становился все длиннее: склеивая его в единый свиток, остроухая морщилась: выделанная телячья кожа... здесь не было где достать листов из тростника. Это было печально.
[indent] И это было не единой печалью, увы...

[indent] Кутаясь в пуховой платок, накинув тот на голову и на плечи, остроухая прогуливалась с утра — в трактире ей не сиделось к ночи, если с утра не выйти и уж лучше были ранние прогулки: к темноте Торжик становился местом куда менее приветливым, хотя больше доброхотов, пытающихся сделать какую-то гадость Ниэмиинн или с ней... не находилось.
[indent] Ноги несли эльфийку к околице, пока она не обошла по широкой дуге дальние ряды ярмарки: там, где был "зверинец" — самое ужасное место. Нет, ужаснее только мясные ряды, где можно было выбрать ещё живого зверя, которого при тебе убьют и освежуют.
[indent] Здесь же было безлюдно — это уже совсем окраина, дальше только дорога к берегу реки и переправе. И тут впереди, из-за рощицы, выбрался человек, ведя под уздцы жеребца.
[indent] Ехал бы верхом, эльфийка поморщилась и посторонилась, но человек уговаривал нервно вышагивающего зверя и тянул, настаивал на своем — остроухая почуяла это и пошла вперед, морщась не только потому, что её подбитые сталью сапожки глубоко вгрузали в болото местной дороги.
[indent] — Он голоден и напуган. Зачем ты его мучать? — Человеческое наречие всё ещё дается тяжело, звучит чуждо. Эльфийка раздражается и собственному несовершенству. А потому смотрит на встреченного человека совсем укоризненно. И что-то в нём ей не нравится, даже не смотря на то, что видит она незнакомца со спины.

+1

4

Уйдите отсюда! А то у меня… ложки пропадают!


[indent] Спиной же чуял, что кто-то рядом стоял, да упрямый конь не давал покоя сильнее, чем чужак. Тем более от источника будущих неприятностей исходил покой, отголосков гнева или недовольства не исходило, что не могло не радовать. О, ошибался же дракон. На свою голову беду накликал, да не в виде разъярённого хозяина животины, а в виде нравоучительной беседы.
— Все из-за тебя, понимаешь? – доверительно шепчет он коню, пытаясь столкнуть груз будущей вины на круп животного. Мол, сам себя украл, сам себя до ярмарки довез, а тут его Сонакай и подобрал. Ничего не делал, а если и делал, то все вокруг брешут, что Сонакай ничейный сын коня увел. Не увел, а просто рядом постоял, да глаза таращил на чудо чудное: конь сам себя под узды да на ярмарку тащил.
Не хорошо выходит, пока рука сама сгребает импровизированную сбрую, а вторая все еще пытается успокоить оголтелое животное, чужак подходит. Открытая спина еще не врагу – плохой знак, знак того, что у цыгана (да где это видано, Баро!) сейчас уведут коня. Да не только коня уведут, да еще и за руку поймают, а рука ему еще нужна. К примеру, запускать человеческие пальцы в груду золотых украшений, пересчитывать подушечками пальцев грани разноцветных камней. Да и не ведает он, сможет ли отрастить дракон еще одну лапу или будет западать на три, хромая. Как-то и проверять не хочется…
— Ну так скоро и поест, — импровизированная сказочка, что конь сам шел на ярмарку уходит, будет еще дракон бедную женщину обманывать. Чай не мужик в платок завернутый? Хочется, что бы этот рассказ закончился так и не начавшись, но гостья упорна в своем решении довести Сонакая, а тому уже за ворот снега насыпало знатно, да если б он не таял, да не катился по лопаткам, было бы прекрасно, да не в этой жизни. Дался ему этот конь вместе с клятой ярмаркой!
— На ярмарке, а если я не покормлю, то новый хозяин вдоволь накормит, — конь пытается взбрыкнуть. Не уже ль напугался обещания пойти под совершенно другие вещи? А говорят, что животина неразумная… Дракон сильнее сжимает поводья, уменьшая возможность движения. Не родился такой конь, который бы превосходил дракона по силе. Надо будет, и паводок не сдвинет с места. Не такие тяжести тягали…
— Смотри, какой конь красивый, может, сама возьмешь? Коли нет, то и проваливай, нездешняя, подобру-поздорову, — да и сам не местный, но, как говорится, кто первый пришел на ярмарку, того и лавка, чтоб торговать. Он хотя бы за четыреста лет проживания вытолкал из своей речи рычащие раскаты, чтоб местный люд не пугать.
— А ежели денег нет, то сыграть можем. Выиграю я – все у тебя заберу, даже платок твой. А выиграешь ты – коня накормишь. Как оно, милая? Мое слово крепко – сказал, сделаю. – Сонакай не ждет ответа, не сыскался еще такой человек, который обыграет цыгана в его игры, да и не особо рассматривает гостью. Незачем ему новые лица запоминать, дайте лучше новую стоянку для табора, а чтобы ее заполучить поскорее, надо от коня избавиться, да денег выручить. Цепочка действий проста, что первое изделие из золота у подмастерья.
— Пошли. Нечего тут глядеть, — не то чтобы он будет тосковать по этому конкретному коню. Сонакай трогается с места, заставляя скакуна идти следом. Надо будет, и на руках до ярмарки донесет.
— А зачем трава по весне зеленеет? А почему местные не летают как твои птицы? – он оборачивается напоследок к чужачке, — я ж у тебя информацию не выторговываю почему-то. – дракон подмигивает, скрываясь за поворотом. Поговорили и будет.

Отредактировано Сонакай (9 апреля, 2020г. 15:25:18)

+1

5

[indent] Таких людей Ниэмиинн ещё не встречала6 а ей за год всякие попадались. И вездесущие, льющие патоку слов, купцы, и сварливые мастера, и глупые дворянские отпрыски, и мужики с сальными глазами, и бабенки с дурными языками, и хорошие вояки, и великие глупцы, и даже музыканты-пустобрехи, что так радостно жили, что злиться на них за проступки и шалости не было сил. Но вот таких самоуверенных и наглых крестьян, да ещё и задирающих нос выше, чем того земля позволит, Ниэ не видела. А потому и опешила.
[indent] Если картинка мозаики не складывается, значит, какая-то цветная пластинка в ней неуместная, значит, где-то ошибся тот, кто смотрел да собирал. В чем ошиблась эльфийка? В том, что сочла человека с жеребцом крестьянином? Или... 
[indent] ...холодеет меж лопаток кожа, а вот щеки вспыхивают — или и вовсе — человек ли перед ней был, да резво в сторону прянул?!
[indent] "Что он там говорил? Сыграть с ним надо? Несветь? Вроде бы, не ощутила подобного, да разве прислушивалась я. Привыкла, что ничего удивительнее домового в этих краях не случается, огрубела..." — Мысленно влепив себе по затылку, эльфийка развернулась и живо нагнала конеторговца. Даже вперед него и коня забежала, чтобы в лицо смотреть.
[indent] — Коня мне жаль. Но играть будем на правду. — Жалко ли ей пухового платка, если проиграет? Жалко. Но проигрывать Ниэ не собирается. Ей нужно понять, что это за существо и, если подозрения правдивы, то заполучить из цепких лап крупицы информации о Великой Войне. Хотя вряд ли темная душа, помышляющая обманами, когда-то была причастна к той войне. Но за спрос ведь не бьют в нос, а эльфийка очтаянно засиделась и заскучала в этой глуши: от такого не то, что дорогу нечисти перейдешь, но дракону в пасть зубы считать полезешь. Кажется, так всякими героями небылиц и сказаний и становились: со скуки, а весь героизм потом добавляли трубадуры в своих лживых балладах.

[indent] — Или с эльфийкой боятся игру? — Сама же пока во всю на существо глазела. Очень уж оно на человека похожим было. Такая хорошая личина, что не разобрать ничего, не подкопаться. Не была бы магом, и не почуяла бы так сразу, наверное.

+1

6

Рубль — штучка! Три рубля — кучка! В кучке три штучки.


[indent] Он останавливается как вкопанный. Да где это видано, чтоб он игру какую пропустил? Да и кости зовут поиграть, оттягивая ему карман, весело перестукиваясь резными гранями; карты между прочим тоже заждались, давно чужих столов не видели. Эльфийский платок и остальные вещи ему не нужны, да и конь не особо. Ведь главное сыскать золота для табора, донести и расквитаться за проигрыш, да разойтись с миром, посмеиваясь, кто в пышна бороду, кто, просто ухмыляясь, показывая зубы. Но скакун как назло чувствует, что главным украшением игры будет он, не ярки сапоги, что висят обычно высоко – не достать, не медовые сладости, а конь, да еще и с норовом. Вместо уже привычного рычаще-раскатистого «хать-хать» у Сонакая вырывается что-то между «тпру» и просто удивленным тихим возгласом. Да не игра задела дракона, а происхождение... Эльфийская кровь, то конечно же. А он, глупец, привык якшаться с простым народом, да с табором кочевым, что уже и запамятовал, что есть и другие.
— Заберет тебя Рогатый, — они с удивлением смотрят на друг друга. Конь, не понимая, что он сделал не так, ведь надо было идти – он шел, а теперь его резко остановили. Дурной новый владелец, как же. А Сонакай с удивлением, что встретил здесь эльфийку.
Он возвращается к надоедливой особе, пытаясь прикинуть, как же сбросить ее с собственного хвоста. Многое он знал об эльфах, да все же стороной обходил, сказывалась драконья кровь, просившая быть настороже, да в уединение. Проще же с простыми: у них что в голове, то на языке, а у эльфов все иначе. Эльфы владели магией, но спасал все же случай – не у всех были магические задатки, не все могли ею управлять, но никогда до последнего не знаешь точно, что у них на уме, да есть ли магия. Сонакай делано останавливается около эльфийки, рассматривая, как обычно глазеют на ярмарке:
— Эльфийка…, — то ли с восхищением, то ли с вопросом медленно тянет дракон, прикидывая, есть ли у нее магия и сможет ли она догадаться, кто он, надеясь, что она не пойдет по всей ярмарке галдеть о драконах. Да и не поверят, его собратья не частые гостьи на таком празднике жизни.
— Тут трактир рядом, пойдем туда коня спасать, — Сонакай ведет коня до трактира, не привлекая внимания. Как же! Уже сделал свое дело, может теперь гулять смело под локоток с эльфийкой, которая, кажется, так просто от него не отстанет. Он пропускает ее вперед, чтобы задать овса все еще непроданному коню, да тихонько за счет эльфийки, да чтобы она не заметила.
Сонакай заходит внутрь, кутаясь в тепло помещения, надеясь погреться подольше. Главное обыграть защитницу лошадиных, да сбыть товар.
— Как тебя зовут? И что означает твое имя? – он садится перед новой знакомой, привлекая внимание. Дракон шарит в дорожном мешке, цепляя слишком дорогие кости для трактира, и с сожалением, достает те, что попроще. Мудрый Баро говорит, что вырезать из дерева грани будущих косточек – к спокойствию, Сонакай уже давненько сомневается в мудрости Баро, но молчит.
— Кости. Правда, — случайно передразнивает он, просто не понимая, что за новая игра в правду. Дракон берет чью-то щербатую кружку, вытряхивая капли, да морщась. Этой ли простецкой посуды может касаться лапа дракона? Дракону нужно золото, а не деревянная посудина.
— Ходи первой, уступаю, — может, все же и ему повезет, и его сочтут за человека. – Кидай их и будем точки считать.

+1

7

"Не местный." — Быстро соображает Ниэмиинн и сдерживается от взгляда снисхождения. О том, что в Торжик забрела эльфийка, весь городок уже седьмицу как гудел. Значит, этот путник пересек реку с конем или же пришел где-то с запада или севера... хотя... нет, вряд ли от Курганья, но ничего нельзя исключать, а, значит, нельзя отцепляться от торгаша, даже если ей он не рад. Возможно, он ещё эльфов видел? Возможно.
А потому Ниэ кивает:
— Пойдём. Я готова играть и разговор вести. — Азартные игры не в чести у приличного высокого общества светлых эльфов, именно потому многие подпольно просаживают если не наследства, то уж точно, клянутся совершать всякие странные загаданные задания. Поэтому Совет Домов лютует,а за руку некого схватить. Кости-то или карты спрятать любой дурак может. Другое дело, что Ниэ не знакома с тем как люди играют, не доводилось. И во что они играют — тоже. Но раз обученная счету, разве забудет считать?

Потому эльфийка спокойно проходит на постоялый двор, жалея лишь о том, что это не привычный Незванин трактир, а другой. Благо, место свободное и стол выметенный находится у стены, вот сев за него, остроухая снимает платок да верхнюю одежду расстегивает, следя за дверью, надеясь, что незнакомец не обманул. Мог же голову задурить и сбежать уже с двора, решив с эльфийкой не знаться? Мог. Только игроки так не поступают.

Попросив у разносчицы теплого узвару и пирожок с грибами, Ниэмиинн мысленно пересчитала монеты, что при себе (а их было достаточно, потому что всё свое эльфийка таскала с собой) и уселась поудобнее. Отогревшиеся уши теперь торчали острыми уголками из-за прядей, собранных в длинные косы, переброшенные на плечи. Люди в зале косились на остроухую, но пока не занимали.
Странный встреченный человек-не-человек зашел всё-таки. И смело уселся напротив.

Хорошо. — Танец нескольких вырезанных из дерева кубов с рунами на боках. Или как там местные обозначают знаки счета. Игра если не на удачу, то на шуллерство. Ниэ подменить кости нечем. Но хочется ли ей сразу же их подменять? В тепле зала кажется, что больше хочется просто посидеть и погреться. 
[indent] — Ты знаешь цену значению имени? — Удивление сквозит в серебристом взгляде эльфийки. Если и хотел не привлекать к своей персоне внимание Незнакомец, то он, синеокий, делает это так же неумело, как курица походит на лису.
Светлая память о кромке. Ниэмиинн. — Перевод на человеческий несовершенен. Людских слов не хватает. Эльфийка едва морщится, забирая кубики, сняв перчатки, проводя по граням незнакомых деревяшек пальцами.
— А твое имя?
Гулко и как-то радостно ударяются костяшки о дно деревянной кружки, будто в том их счастье. Закрывая ладонью горлышко, эльфийка встряхивает кружку и резко переворачивает, поднимая уже после того, как кромкой стукнется о доску стола.
Три кубика уже смотрят вверх. А от соседнего стола уже косят на странную играющую парочку.
Ниэ даже не подумала о том, можно ли по местным законам играть. Ей всё ещё почти плевать на людские правила. Строже, чем Совет Домов, смертные не могут быть.

+1

8

[indent] Не нужно прикрывать глаза, чтобы чувствовать движение костей в деревянной кружке. Эльфийская рука ловка, да не умеет играть. Может, эльфийка хороша в магии, в сказаниях, в странствиях, в боях, но плоха в мухлеже. Грань кубика легко проходится по кружке, будто проверяя ту на прочность или чистоту, а потом брезгуя откатывается в другую сторону, стуча, поторапливая, своего братца. Эх, ловчее, быстрее, родненькие. Катятся, крутятся, да временной хозяйке счастья не принесут. Сонакай почти улыбается, тянет вверх уголки губ, слыша драконьим слухом, что скоро кто-то споет своему платку прощальную песню.
— Буду для тебя Сонакаем. С нашего – золото, — он не особо хочет вдаваться в подробности цыганских правил о том, что свое истинное имя нужно держать при себе, чтобы никто не стащил его, да твою судьбу. Свое – в дом, а лучше в пещеру. Тем более, что над его настоящим именем не властны людские языки, они не вышепчут истинное драконье имя, а значит, не украдут. Красть у вора глупо, ведь курица для лиса в курятнике не старается вовсе.
— Для чужих имя, а свое нельзя говорить, так велено, — Сонакай не знает точно, докатилась ли молва о том, что где-то рядом курится временная стоянка их табора, поэтому из его речи пропадают все слова, вязанные с цыганами. Сегодня есть табор, а завтра и нет. Ищи ветра в поле, а цыгана не найдешь.
— Запомни их, — он указывает на выпавшие грани. Хочется ему добавить, что пора прощаться с платком, да не так его учили. И платок он отдаст, если не придумает, кому в таборе он нужен, главное коня отыграть. Его кости стучат в руке совершенно иначе: поют старые драконьи песни зимнего времени, когда все вьют гнезда в пещерах, когда отблески огней перепрыгивают по драгоценным камням, да злату, ему поют, не эльфийке. Их язык тоже красив, да больно тонок и звонок для драконов, но, наверное, он встречал ее диалект и раньше.  Можно испросить у нее родного говора, да зачем, ведь простому цыгану не дано ворочать языком в эльфийском народе.
Ему совершенно не нужны глупые кости, у которых на гладких боках повторяющиеся руны – это отдает бесстыдством, хотя дурить местных, которые не отличают точки-руны это позволительно. Подпиливать у торгашей, которые гранят драгоценные камни и цепочки, грани, что бы кость стала слегка другой формы, и, следовательно, выпадала все время только широкой стороной – отдает затратой. Ведь, видят все, дерут за ювелирную работу знатно! Да и выделывать отверстие и заливать смолу али горошину расплавленного металла тоже слишком дорого, да видно, коли мастер не расстарается за одну монету. Выпуклые бочка, да вогнутые – нет. Играть нужно красиво, будто кости девушка красивая, будто самый дорогой камень, поэтому он слушает свои честные кости. Они поют о пройденных веках, о новых еще нехоженых тропах, да о путешествиях, говорят, что клал он их кверху самой большой руной, да и выкинуть должен их так же, просто придать им вращение, будто пары на ярмарке кружатся. Поэтому он водит кружкой по столу, особо не подкидывая их кверху, не меняя четкого ритма. Даром он их аккуратно в кружку складывал, да ловко глазом замечал, что все верно сделал?
— Платок или конь? – в момент броска кости кружатся рядом друг с другом, уже находясь нужными рунами кверху, скользя к эльфийке, чтобы та лучше рассмотрела. Магии нет, кости честны и спели свою песню, его руки чисты.

+1

9

[indent] Незнакомец совсем не похож на золото. Вот нисколечко. Даже белое золото, что так ценят сородичи Ниэмиинн, не подойдет этому человеку. А что подойдет? Сапфиры и черненная сталь. Только в руках нареченного золотом стучат кости. Эльфийка прикрывает глаза, слушая чужую мелодию чужой игры. Можно ли обмануть кого-то в эту игру? Если игру придумали не боги, то любая игра с изъяном. А боги точно ни при чем.
[indent] Много ли можно проиграть?
[indent] Ниэмиинн уверенна, что сможет вовремя остановиться. В конце концов, она никогда не пересекала черту долины безмолвия и умеет говорить с духами — это ведь сложнее, чем удержаться от азарта. Верно?

[indent] — Наши полные имена не выговариваемы на людских языках. Но... — Эльфийка смотрит на кружку с костями, а потом на их символы на досках стола. По всему получается, что пока что сейчас что-то случится. Только магии нет никакой в том, что происходит. Магии нет в том, что происходит, но что-то другое есть. Трудноеловимое марево инаковости вяжет скулы. Эльфийка сводит светлые брови, смотря как стучат по столу высоким счетом чужие костяшки.
По всему получается, что выиграл Сонакай.
Платок или конь? Хороший счет. Платок Ниэмиинн нужнее, а вот коня жальче. Только что она будет делать в человеческом краю с привыкшим к неволе животным?
Чем думала, когда увязалась за странным торговцем? Знамо дело, что не головой, а вредным норовом.

Эльфийка слегка морщится:
— Мы на правду играть? А платок или конь, то иначе. Ты ведь не человек, Сонакай? — Жаль, речь человеческая всё ещё угловая и глуха. Жаль, не может Ниэ говорить так, чтобы каждая фраза метко била в самое сердце. Чтобы властвовать над полоением, надо быть созвучием случающемуся. Ниэ не властвует и даже не звучит уместно этому гостевому дому, этому столу и даже этому разговору. Но кто сказал, что в таком случае нельзя упереться подкованными сталью каблуками в пол и спорить. Упрямо спорить с судьбой?
Эльфийка едва поводит плечами, сбрасывая наваждение тяжести выбора и вздыхает едва.
Платок. Ты не разводишь лошадей, верно моё слово? — Чего не чудится от не-человека этого, так это злобы. Даже если помешала его планам остроухая, так нет скрежета зубов. А, значит, пока можно искать ту грань, где пройдет безопасный азарт поиска правды, от иного.
[indent] Не к месту вспоминается присказка: "Играл оборотень с драконом на шкуру да печень, да волшебник всех поймал". Вот только тут ни оборотней, ни драконов. Откуда ж им взяться в глухом краю. Или только тут им самое и место?

+1

10

Верней дорожки, чем язык, нету.


[indent] Дракон улыбается, пытается контролировать уголки губ, чтобы не получилось слишком зло или наоборот слишком весело. Хотел обворовать вор на ярмарке кого-нибудь, да сам ни с чем остался. Пока свою руку в чужой мешок, да карман направлял, свои карманы не углядел, да последнее потерял. Сонакая подловили, сама мысль об этом отдает пресной едой в плохом заведении. Что ж, правила везде одни и те же: всегда крыть чужую карту той же мастью, либо идти с козырей.  Либо мутить воду и мешать чужие карты со своими. Он отстукивает ритм костей пальцами по щербатой древесине стола: одна кость все время толкала сестрицу, поторапливая, другая же глухо звучала о бока стакана. Вот и он указательным пальцем легко проходится по столу, изображая вторую, большим же изображает первую сестрицу, отстукивая тяжелый и глухой ритм.
Сам же согласился и повторил вслед за эльфийкой слова «играем на правду». Видимо не только люди выходят в мир мелкими, да и эльфы моду взяли. А еще говорят, что высшие, первое племя… Он шумно выдыхает, грозя пальцем, мол, подловила ты меня, подловила. Беззлобно. Раньше он мог взвиться и за меньшие слова, но около трехсот лет бок о бок с мелкими народцами делают свое дело и обтачивают даже такой крутой драконий норов.
— Речь шла о платке, – намек на то, что если уж ты общаешься на этом наречии сейчас, то платок здесь обозначается платком, а правда – это совершенно другая вязь и звуки. — А вторая игра будет на коня, – чьи кости, тот и указ. Точка. Он собирает честные кости обратно в кружку, слушая их перезвон на всякий случай, если первому кидать ему, а если нет, то он их хорошенько встряхнет мелкими бочками кверху. Проучит зазнавшуюся остроухою. — Больше уловок не приму. Время из-за тебя теряю, – дракон итак играет честно, а тем временем где-то недалече Баро набивает табаку, да закуривает, ухмыляясь, что еще один день они стоят здесь, а не собирают кибитки в дорогу.
— Ты права, не человек. – он держит паузу, будто специально нагоняя мороку на свое прошлое. И где ж все они взяли моду несвить выискивать, да отлавливать. Ведь сколько веков живут бок о бок, а все равно все беды, да небылицы приписывают не себе. — Цыган, – он смеется. — Цыган мало кто за людей считает. Ты, видимо, тоже не считаешь. Темное воровское отродье, да? – Сонакай нагло ухмыляется, стреляя глазами. Нет уж, милушка, драконьи зубы ты не пересчитаешь. Раз успела обхитрить, но во второй раз держись, дракон же существо хитрое. Вот и мысль ясная пришла: все же забрать платок, да не в табор унести, а прямо с конем продать на ярмарке. Пойдут они туда под ручку с эльфийкой, а там уже Сонакай расстарается продать этот платок, тем более чудо как хорош.
— Не развожу. Я их продаю, – жаль, что человеческая форма не так хорошо и улыбку дракона с помощью нее не передать, так бы еще шире улыбнулся от своей наглости. И за руку его не поймать: разводил мужик, а он коня этого продаст. Правда на правде сидит, да еще и правдой погоняет.
Он трясет кости в кружке, протягивая эльфийке: — Вторая игра на коня. – напоминает. Раз она по краю вздумала ходить, да чешуйки пересчитывать, то и он немного повеселится. Будет, что Баро и табору рассказать, как эльфийку провел, да коня продал.

Отредактировано Сонакай (16 июля, 2020г. 15:10:38)

+1

11

[indent] Этот незнакомец никак не мог быть простым человеком: уж слишком большую значимость для него имели слова. Маг? Нет, никак не маг — те чувствовались иначе. Разве что собрат по силе предпочел глубоко прятать свои таланты и тень своей силы. Но что делать магу на сельской ярмарке? Коня продавать? С эльфийкой о пуховом платке (хороший платок, новый совсем, только ведь сама купила!) в кости играть.
[indent] И эта неразбериха подначивала больше, чем сверкание синими очами — красивых глаз Ниэ видела много. Даже слишком много. А вот пламени, что шло за взглядом — куда как меньше.
[indent] — Если бы я разбиралась в людских народах, я бы назвала народа именем. Путник, ты не человек. — Кости с чужого броска знаменуют, что платок не ей достанется впредь. Но разве в том основной интерес? Ну, уцепилась в коня, а в ответ — в платок. А нужны им те конь да платок?
[indent] Эльфийка едва нахмурилась, а после протянула руку за костями:
[indent] Теплые бока кружки не говорили ни о чем. О живых мало что могла выведать Ниэ. Легко — мало что. Да и не интересно ей обычно было. Сунешь свой любопытный нос в чужую жизнь — так ведь потом изволь в ней участвовать. По праву и по вине любопытного и неравнодушного. Так оно каждый раз и получается.
[indent] Участвовать...
[indent] Стучат кости по бочкам кружки.  С легким прищуром эльфийка смотрит вперед, рассматривает того, кто назвался не-человеком, но человеческой расы. На лжеца смотрит. Ложь его не помешает Ниэ жить, не принесет беды. Правда же... о, правда, зачастую, убивает. Особенно — чужая и непрошенная. Но Ниэмиинн сидит поутру в людской корчме на краю мира. Говорить ли о смерти в краю, где не случается ничего страшнее разбушевавшегося лесного духа?

[indent] — Хорошо. Вторая игра на твоего коня. А конь твой? — Всё ещё стучат кости. крутит кистью эльфийка, губы в улыбке изогнув. Мало она о людских народах знает, зато о людях побольше. И о эльфах — за своих тех не считают, кто кажется хуже. А кто кажется хуже, тот живет хуже. А кто живет хуже, тот под луной, а не под солнцем ходит. И покуда кости не упали гранями на стол, то что же это будет? Вызов на бой или на ещё одну игру?

+1

12

[indent] Народ цыганского барона поёт красивые песни. Песни хорошие, песни правдивые. В каждом напеве заложена великая мысль, которой цыганский народ охотно делится со всеми: с травой, что пританцовывает будто в такт под их ногами; с бескрайним небом; с сумерками, которые встречают запоздалые кибитки; с солнцем, которое провожает своих детей в дальний путь, благословляя. Мало кто помнит и понимает эти напевы. Зря. Есть старая-добрая песня, которая все время спрашивает у слушателя «ну-ка, ну-ка, ну-ка угадайте; кто там полем ходит?» Также и в этом, черт знает кем, забытом месте.
— Конь стал моим. Это главное, — он улыбается, принимая старую щербатую кружку будто это самый заветный подарок всего мира, будто самая дорогая золотая чаша с драгоценными каменьями. — Тем более я не понимаю языка лошадей, не знаю их напевы и думы, поэтому не мог спросить, чей он. Может был и ничей, а я пришёл, за пазухой пригрел и увёл. Он не сопротивлялся, — Сонакаю нравится играться с наречием. В его родном языке нет скрытого смысла, оттого и речь их чиста и кристальная ясная, будто родник в жаркий день; нельзя им утаить что-то от своих сородичей, а на простом наречии каждое слово можно трактовать не менее пяти раз. И это если не задумываться.
— На коня играем, — перед тем как встряхнуть кости, даря им движение, он шепчет, сбивая с толку эльфийку. Быть может за колдуна примет? Сонакай сверкает глазами, трясёт стакан, но теперь они слушают не только гомон с соседних скамьёй и столов, не только танец костяшек, но и его песнь:
— У не моего народа есть песня. Хоть я и считаю, что цыгане — это мой народ, но ты, путница, так почему-то не считаешь. Обижаешь моих братьев и сестёр, — он обиженно цокает языком. — Ну-ка, ну-ка, ну-ка, угадай, — дракон ловко трясёт кружку, заставляя кости прыгать в такт песне. Жаль нет других голосов, которые чинно-важно затянули бы многоголосием продолжение, да подыграли бы на инструментах. Ох бы и в пляс пойти. — Кто там полем ходит? — жаль, что такая красивая песня все равно сводится к алкоголю и гуляньям, но согласитесь, начало было неплохим. — Если гостья угадает, то многого не потеряет, — Сонакай выкидывает кости, уже зная ответ. Он тянет время, будто позволяя патоке литься самостоятельно, пусть ещё секунды побудут целой маленькой вечностью.
— Мои кости ответили твоим. Мой конь, — слово «мой» выделено, чтобы каждый здесь знал, что спорить с драконом глупо и даже порой опасно. Дракон своего не отдаст.
Он встаёт с лавочки, стягивая платок с эльфийки. Поиграли, пора и честь знать. Ох, и задержался Сонакай, но зато принесёт за собой ворох известий, да не таких «чья корова отелилась», а про совершенно другое племя. Да ещё какое! Весь табор будет слушать около костра да не одну ночь.
— Пойдём, проведём ритуал, чтобы конь перестал быть моим, — Сонакай пытается завуалировать слова «продадим», «выручим денег», а то мало ли... Эльфы — странный народ, с которым он не особо желал сталкиваться. — Милая! Вас совершенно точно украсит этот платок. Нет-нет! Это подарок! Скажете, что Сонакай ничейный сын одарил. Вам тепло, мне счастье! — он нарочито громко одаривает местную жительницу. Хотел донести до табора ценный трофей, да подумал, что может и не донести. Да и не за чем устраивать раздор между цыганками и одаривать одну. Глупо. Уж лучше пусть платок достанется третьей, незаинтересованной, стороне.

Сонакай ждёт эльфийку около стойла. Безымянный конь косится на него с каким-то уж совершено нечитаемым видом, будто в чём-то подозревая.
— Я не мухлевал. Не нужно укоризненных взглядов, — он в последний раз осматривает животинку взглядом, пытаясь выделить какие-то несущественнее мелочи, чтобы покупатель ни к чему не мог придраться. — А кому конь прекрасный! Сто вёрст отмерил, даже не устал! Несвети не боится! Прекраснейшая животина! Сама эльфийка его милостью своею одарила! Забирай-налетай! — а что? Пока до ярмарки дойдёт, толпу зевак соберёт, глядишь и покупатель найдётся, либо свидетели, как эльфийка пытается отобрать коня.

+1


Вы здесь » Приболотье » Явь » ● Подковой на удачу ● 5/8


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC